Речь здесь пойдет не о политике, не о финансах, не о злободневных темах повседневности.
Сие есть лишь странное вторжение параллельных миров в рутинную повседневность. Но и вторжение это не наполняет жизнь смыслом, не делает ее иною, а лишь демонстрирует, что какими странными не казались проявления других реальностей, "там" они также обыденно-рутинны, как и житие здесь…
Итак:
Потоп Потокович Посухов стоял голым на карнизе высокого дома на высоте семи этажей, скрываясь между двумя окнами.
Посухов не любил лазать по карнизам. Его, немолодое уже, тело было бледным вялым и дрябло-одутловатым.
И хотя вид на окружающий мир открывался прекрасный – край восходящего солнца уже показался над дальним холмом; густые кроны величественных, исполинских деревьев вдали, за изгибом широкой ленивой реки, обрели в первых лучах солнца, непередаваемую никакими словами, золотистую окраску; неспешно плыли в голубой вышине большие белые глыбы облаков, подсвеченные снизу красненьким… , — мысли Посохова были в серых тонах, а чувства его немногочисленны, но трансцедентальны и невообразимо печальны.
Во что превратила людей цивилизация техногенная? Разве не видно? В роботов.
Если есть у тебя Душа, то своди ее в баню.
Прогрей ее на парУ, похлещи ей по онемевшим частям тела веничком березовым. Очухайся.
Говорили мне, а я усмехался, не верил, что все так запущено. Думал, что это я – глупец, зависший в стихах, песнях, музыке, андерграунде. А остальные, «нормальные люди», правильно живут, реальность видят и действуют эффективно.
Чушь и дешевка такие представления.
Вылез я из своего андерграунда. Свесил ноги с печи, как Илюшка, попросил водицы испить и забогатырился.
Годков-то более в каталепсии провел, чем Муромец, посему и настойчивей, и нажористей и крепче него оказался.
Огляделся вокруг. Ни зги не видать. Нет здесь ни свобод, ни возможностей, а сплошные перверсии.
Миром правят не благочестивые саньясины – высшая каста богоподобных. И даже не кшатрии – воины.
Долго же спал я…
Миром нынче барыги и ростовщики рулят. А с них что взять?
Прославился тут в миру а-никонов некий. Так чтоб рулюгам этим угодить раз в день трусы менял прилюдно, в перу где-то, а теперь на ежечасно перешел. Следующий рекорд – ежеминутно, а там и до квантовости недалеко. До брожения вокруг столба сингулярности без трусов.
Угодник, а их забавляет это. Только бесполезна пантомима его. Не возьмут в америку парня. Устарел, да и законы их фашингтонские не блюдет. На жену заглядывается террориста одного, да еще и рукой на ее изображение прелюбодеет. Оно им, конечно, угодно, но не сдался им прелюбодей старый. Только опорочить знакомство с ним любого олиго…, мммм олигарха могёт. Незавидна судьба олигархфэна. Ведь они там религиозны очень. Католико-евангелико-лютеране-иудеи. Порочить жен чужих не в чести там. Да и своих тоже.
Если статья Вам понравилась и оказалась для вас полезной, то поделитесь ей с другими:
Младенчество
В то время, когда других младенцев находили в капусте, или их приносили белые аисты, меня в куче навоза за забором откопал старый индюк и притащил проститутке, спящей в канаве с пьяницей.
Им я был не нужен и они зашвырнули меня в хлев. Несколько позже я, поймав ядовитую змею, «натравил» ее на алкаша и проститутку, и они умерли там же в канаве, забавно корчась и стеная.
В хлеву свинья кормила меня отбросами, а козел вспаивал молоком. И я остался жить там.
В первую же ночь я перегрыз горло спящему петуху, поскольку днем он мне мешал совокупляться с курицами. Труп петуха я подбросил цепному псу, за что того поутру нещадно били, пока он не издох.
Узнав однажды, что у баранов короткая память и они не помнят больше одного дня, я каждый вечер на заходе солнца доводил их до панического ужаса, рассказывая о наступлении жуткого конца света.
Моим любимым лакомством в то время были живые цыплята и вскорости я сожрал их всех. Ужасаться дальше…
Если статья Вам понравилась и оказалась для вас полезной, то поделитесь ей с другими:
Потоп Потокович Посухов стоял голым на карнизе высокого дома на высоте семи этажей, скрываясь между двумя окнами.
Посухов не любил лазать по карнизам. Его, немолодое уже, тело было бледным, вялым и дрябло-одутловатым.
И хотя вид на окружающий мир открывался прекрасный – край восходящего солнца уже показался над дальним холмом; густые кроны величественных, исполинских деревьев вдали, за изгибом широкой ленивой реки, обрели в первых лучах солнца, непередаваемую никакими словами, золотистую окраску; неспешно плыли в голубой вышине большие белые глыбы облаков, подсвеченные снизу красненьким… , — мысли Посохова были в серых тонах, а чувства его немногочисленны, но трансцедентальны и невообразимо печальны.
— Почему так устроено все в этом мире? – думал Потоп Потокович. – Надо ведь собираться на работу. Попить бы с женой мятного чая, поболтать о всяких пустяках, вроде прекрасности этого утра, и отправиться исполнять тяжелое, но приятное свое призвание… Ан нет! Опять нарисовался любовник жены, и пришлось в суете карабкаться за окно и скрываться здесь.
На том же карнизе в нескольких метрах справа от Посухова маячил сосед, к жене которого тоже явился любовник. Но пожилому тощему соседу, имени которого Потоп Потокович не помнил, явно не было дела до размышлений о мироздании. Он поеживался на свежем ветерке, позевывал и почесывался, ожидая, когда можно будет снова залезть в окно и продолжить …
— Продолжить что? – задался новым вопросом Посухов? – Продолжить жить? Но ведь и сейчас это жизнь! А впрочем, какая разница?
Сосед заговорщически подмигнул Посухову и, прикрыв рот со стороны окон ладонью, словно это могло заглушить звук, замогильным голосом засипел-зашептал:
— Воет сука девять суток, призывает кобеля. Чтоб скрестившись с ним паскудно, принести ему щенка…
Посухов нетерпеливо махнул рукой. Он хорошо разбирался в поэзии и эти стихи знал давно.
Сосед замолчал, но изнутри распираемый поэтическим восхищением, задергался в подавленном хихикании, зажимая себе рот руками. В какой-то момент сила смеха одолела его телесное сопротивление, он загоготал, схватившись за живот и, перегнувшись пополам, полетел вниз, невзирая на то, что карниз был для пережидания на нем предназначен.
Потоп Потокович с неудовольствием наблюдал за этим действом.
Снизу навстречу падающему телу моментально рванулись, надуваясь, противопаденческие системы и, встретив его на высоте примерно пятого этажа, тут же двинулись вниз с замедлением, плавно гася энергию ускорения, и мягко опустили соседа на землю у края газона с чудной зеленой травкой.
Сосед немедля вскочил на ноги и неровной трусцой посеменил к подъезду, негромко ругая нехорошими словами неизвестно кого.
Посухов опечалился вконец.
Если статья Вам понравилась и оказалась для вас полезной, то поделитесь ей с другими:
