Архив метки: гротеск

Сумбур

Во что превратила людей цивилизация техногенная? Разве не видно? В роботов.

Если есть у тебя Душа, то своди ее в баню.
Прогрей ее на парУ, похлещи ей по онемевшим частям тела веничком березовым. Очухайся.

Говорили мне, а я усмехался, не верил, что все так запущено. Думал, что это я – глупец, зависший в стихах, песнях, музыке, андерграунде. А остальные, «нормальные люди», правильно живут, реальность видят и действуют эффективно.

Чушь и дешевка такие представления.

Вылез я из своего андерграунда. Свесил ноги с печи, как Илюшка, попросил водицы испить и забогатырился.

Годков-то более в каталепсии провел, чем Муромец, посему и настойчивей, и нажористей и крепче него оказался.

Огляделся вокруг. Ни зги не видать. Нет здесь ни свобод, ни возможностей, а сплошные перверсии.

Миром правят не благочестивые саньясины – высшая каста богоподобных. И даже не кшатрии – воины.

Долго же спал я…

Миром нынче барыги и ростовщики рулят. А с них что взять?

Прославился тут в миру а-никонов некий. Так чтоб рулюгам этим угодить раз в день трусы менял прилюдно, в перу где-то, а теперь на ежечасно перешел. Следующий рекорд – ежеминутно, а там и до квантовости недалеко. До брожения вокруг столба сингулярности без трусов.

Угодник, а их забавляет это. Только бесполезна пантомима его. Не возьмут в америку парня. Устарел, да и законы их фашингтонские не блюдет. На жену заглядывается террориста одного, да еще и рукой на ее изображение прелюбодеет. Оно им, конечно, угодно, но не сдался им прелюбодей старый. Только опорочить знакомство с ним любого олиго…, мммм олигарха могёт. Незавидна судьба олигархфэна. Ведь они там религиозны очень. Католико-евангелико-лютеране-иудеи. Порочить жен чужих не в чести там. Да и своих тоже.

Начало книги

Потоп Потокович Посухов стоял голым на карнизе высокого дома на высоте семи этажей, скрываясь между двумя окнами.

Посухов не любил лазать по карнизам. Его, немолодое уже, тело было бледным, вялым и дрябло-одутловатым.

И хотя вид на окружающий мир открывался прекрасный – край восходящего солнца уже показался над дальним холмом; густые кроны величественных, исполинских деревьев вдали, за изгибом широкой ленивой реки, обрели в первых лучах солнца, непередаваемую никакими словами, золотистую окраску; неспешно плыли в голубой вышине большие белые глыбы облаков, подсвеченные снизу красненьким… , — мысли Посохова были в серых тонах, а чувства его немногочисленны, но трансцедентальны и невообразимо печальны.

— Почему так устроено все в этом мире? – думал Потоп Потокович. – Надо ведь собираться на работу. Попить бы с женой мятного чая, поболтать о всяких пустяках, вроде прекрасности этого утра, и отправиться исполнять тяжелое, но приятное свое призвание… Ан нет! Опять нарисовался любовник жены, и пришлось в суете карабкаться за окно и скрываться здесь.

На том же карнизе в нескольких метрах справа от Посухова маячил сосед, к жене которого тоже явился любовник. Но пожилому тощему соседу, имени которого Потоп Потокович не помнил, явно не было дела до размышлений о мироздании. Он поеживался на свежем ветерке, позевывал и почесывался, ожидая, когда можно будет снова залезть в окно и продолжить …

— Продолжить что? – задался новым вопросом Посухов? – Продолжить жить? Но ведь и сейчас это жизнь! А впрочем, какая разница?

Сосед заговорщически подмигнул Посухову и, прикрыв рот со стороны окон ладонью, словно это могло заглушить звук, замогильным голосом засипел-зашептал:
— Воет сука девять суток, призывает кобеля. Чтоб скрестившись с ним паскудно, принести ему щенка…

Посухов нетерпеливо махнул рукой. Он хорошо разбирался в поэзии и эти стихи знал давно.

Сосед замолчал, но изнутри распираемый поэтическим восхищением, задергался в подавленном хихикании, зажимая себе рот руками. В какой-то момент сила смеха одолела его телесное сопротивление, он загоготал, схватившись за живот и, перегнувшись пополам, полетел вниз, невзирая на то, что карниз был для пережидания на нем предназначен.

Потоп Потокович с неудовольствием наблюдал за этим действом.

Снизу навстречу падающему телу тут же рванулись, надуваясь, противопаденческие системы и, встретив его на высоте примерно пятого этажа, тут же двинулись вниз с замедлением, плавно гася энергию ускорения, и мягко опустили соседа на землю у края газона с чудной зеленой травкой.

Сосед тут же вскочил на ноги и неровной трусцой посеменил к подъезду, негромко ругая нехорошими словами неизвестно кого.

Посухов опечалился вконец.